Кадетка

К чему привело Польшу заигрывание с нацизмом

2 октября 1939 года народный комиссар обороны СССР маршал Ворошилов и начальник Генерального штаба РККА командарм I ранга Шапошников встретились с германским генералом Кестрингом, полковником Ашенбреннером и подполковником Кребсом (ставшим последним начштабом вермахта в 1945–м!). Советско–германский протокол, зафиксировавший окончательную линию разграничения войск двух держав, был продублирован директивой Ворошилова № 083 и приказами военных советов Украинского и Белорусского фронтов. Красная армия стала на бывшей польско–латвийской границе.

А если бы — нет? Какой была бы Польша, сохранись в ней предвоенные тенденции? Наш небольшой экскурс отнюдь не будет "альтернативной историей". В последнее время весьма любопытные документы о Польше 30–х годов были опубликованы в ее нынешней горячей союзнице — Латвии…

"Я рад, что Гитлер запретил…"

Приход германских наци к власти в Варшаве восприняли с одобрением. Ведь режим "санации" был из ранних авторитарных диктатур Европы — его установили в мае 1926 года!

В книге "Внешняя политика Польши в 1918–1937 годах", изданной в 2009 году в Риге под редакцией Эрика Екабсона, приводится запись посла Польши в Италии Альфреда Высоцкого с Юзефом Пилсудским. 21 июля 1933 года маршал сказал: "В своих предсказаниях, которые исполнились, вы допускали, что гитлеровский режим усилится, к тому же этот режим не означает ухудшения отношений с Польшей, но, возможно, даже их улучшения. Мое мнение такое же, и я защищаю эту концепцию, несмотря на то что в других кругах относятся к этому вопросу враждебно. В любом случае, я рад, что Гитлер запретил политическую деятельность тех, кого считали нашими наибольшими врагами".

15 ноября посол Польши в Германии Юзеф Липский имел пространную беседу с Гитлером. По завершении ее он заявил фюреру: "Высказанные господином канцлером мысли о мире определенно вызовут соответствующую отзывчивость у господина маршала и правительства Польши".

26 января 1934 года Берлин и Варшава заключают Декларацию о неприменении силы. 5 февраля 1934 года министр иностранных дел Польши Юзеф Бек высказывается о Гитлере: "С первого мига контакта с канцлером и его правительством мы констатировали ясный и смелый язык… Такое отношение к делам, которое во всей полноте соответствует взглядам нашего правительства, сразу дало основание для создания устойчивой формы добрососедских отношений". А 22 марта Бек презрительно говорит о Литве: "Никаких политических переговоров между Варшавой и Каунасом не происходит". Политику Литвы он называет "абсурдной" и "варварской" — ну не хотят литовцы признавать принадлежность Вильнюса за Польшей!

Затем Юзеф Бек побывал в Берлине, а Герман Геринг — в Варшаве. А в 1937 году была принята польско–германская декларация по вопросу нацменьшинств, зафиксировавшая широкую культурную автономию немцев в Речи Посполитой. Но не все миноритеты в Польше имели такую свободу…

Когда началось гетто?

12 мая 1935 года Пилсудский умер, и новым "народным вождем" провозгласил себя Эдвард Смиглы–Рыдз. Как отмечает Айварс Странга в книге "Евреи и диктатуры в Балтии в 1926–1940 годах" (Рига, 2002), "антисемитская статистика была мрачной: на 1936 год (со времени 1933 года) было зарегистрировано по меньшей мере 1289 евреев, получивших ранения". Партия "Лагерь единства" (Ozon), имевшая в сейме 117 депутатов, открыто потребовала "разработать программу, как очистить Польшу от жидовского элемента".

Уже упоминавшийся посол в Германии Липский заявил: "Если Германия найдет решение еврейского вопроса в виде отъезда, то Польша поставит Гитлеру великолепный памятник в Варшаве". Летом 1936 года премьер Славой–Сладковский объявил "экономическую борьбу" против евреев. На всех магазинах было предписано вывесить свидетельство о рождении владельца, дабы сразу было ясно его происхождение. "Копирайт" был явно позаимствован у нацистов. А в университетах Польши после недолгого сопротивления евреев были введены "скамьи гетто", где было положено сидеть "неарийским" студентам.

Неудивительно, что крах Польши в 1939 году сопровождался партизанскими нападениями на отступающие войска Речи Посполитой со стороны еврейских партизан. А. Странга пишет и о польской карательной экспедиции, направленной в местечко Битень из Слонима. А в Гродно — перед его занятием Красной армией — произошел погром с убийством 25 евреев.

Самая же кровавая резня была в городке Едвабне 10 июля 1941 года. Два года он находился в составе Белостокской области Белорусской ССР, но основным населением были поляки и евреи. Как пишет А. Странга, 1600 евреев были убиты топорами и сожжены живьем. "Подобные преступления были совершены в соседних городках Васоше, Радзивилове и других; ни в одном месте влиятельные католические священники не сделали ничего, чтобы удержать богобоязненных верующих от участия в массовых убийствах".

Разумеется, эти акты террора проходили уже во время германской оккупации. Но подобных "спонтанных проявлений" не знали при нацистах страны Западной Европы. Феномен массового уничтожения евреев именно в Польше во многом проистекал из довоенного стереотипа "жид–коммунист" и всей политики Пилсудского и его наследников. В начале XXI века Польша принесла официальные извинения за Едвабне. Однако логическая связь между пронацистским курсом Варшавы и последующей трагедией Польши все еще отрицается.

Источник: